Открытие буддийского храма в Петербурге 110 лет назад было ярким и знаковым событием в культурной жизни России и нашего города. Конечно же, его основание было результатом политических интересов и интриг, элементом позднего этапа знаменитой «Большой игры». Однако и сама игра, и многие политические ходы были на самом деле и в исторической перспективе частью важных глобальных культурных процессов и особого места России в этом событии. (1)
Внутренняя Монголия, Долоннор. XIX век
Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург
Инв. № У-1212
ФОТО: © НИКА ЧЕРНЫШОВА, ФОНД «ЭРМИТАЖ XXI ВЕК», 2026
«В данное время я перевожу на Русский язык — стихами — замечательнейшую, считаемую Европейскими специалистами… лучшей среди других разночтений, легенду “Жизнь Будды”. Это канонически точная и поэтическая прекрасная передача основного предания. Индусский поэт Асвагхоша <…> изложил предание в стройной форме, другой Индусский поэт, Дгармаракша, 5-го в. по Р. Хр., уехал в Китай, долго жил там и между прочим перевел на Китайский язык эту поэму Асвагхоши, oчистив её от темнот и придав ей более кристальную форму. В этом втором лике она пленительна».
Константин Бальмонт. Из письма издателю Сабашникову от 17 мая 1911 г.
Петербург, хотя и накануне гибели империи, утверждал себя тогда мировым центром религий и цивилизаций. Великая буддийская культура присутствовала в нем как память о множестве буддийских подданных, благодаря которым Россия стала одной из стран буддийского мира. Легитимизация буддизма Екатериной Великой и признание ее воплощением Белой Тары было живым ощущением и монахов, и политиков. Тибетские врачеватели и политики стали привычным элементом двора Николая Второго, который в своем знаменитом «путешествии цесаревича» уделил особое внимание буддийским странам и отдельно российским буддистам Бурятии, как писал организатор этой глобальной поездки князь Эспер Ухтомский. Он был всемирно знаменитым собирателем буддийского тибетского искусства.
Китай. XVIII век
Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург
Инв. № КО-191
В России процветала замечательная школа востоковедения, сделавшая буддийскую философию частью культурного контекста России. Уже намечались знаменитые позже буддийские выставки, а из оазисов на Шелковом пути прибывали удивительные предметы, рукописи, настенные росписи монастырей. Буддизм и русское восприятие буддизма стали частью культуры Серебряного века, до сегодняшнего дня сохранив свой особый привкус в петербургской культуре, в настроениях ее носителей, востоковедов и не востоковедов.
«Поедемте путешествовать <…> на Гусиное озеро мне непременно нужно <…> — Вы знаете, что меня ждут на Гусином озере? Когда я был в Петербурге у С. Ольденбурга, я встретил у него двух бурят из Гусиноозерских дацанов, и они узнали меня и сказали, что уже слышали обо мне от Ламы».
Максимиан Волошин. «Истории моей души». Разговор с М. В. Сабашниковой от 10 августа 1905 г.
Храм, подобно другому символу петербургской всемирности — Соборной мечети рядом с Петропавловским собором, — оказался архитектурным шедевром, совместившим правила и приемы тибетской ритуальной архитектуры с эстетикой и практикой северного модерна. Он стал знаковым памятником города и был им даже после закрытия и превращения его в оболочку разных, в том числе и оскорбительных для буддизма учреждений.
Волшебное здание «аметистового оттенка» всегда притягивало к себе людей разных поколений, веривших в то, что ворота и двери когда-нибудь откроются. Возрождение Дацана в 1990 году — такой же достойных праздник, как и его основание.
Тибет. XIII век
Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург
Инв. № y-928
ФОТО: © Д. В. СИРОТКИН. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭРМИТАЖ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 2026
Эрмитаж отмечал столетие этого основания большой выставкой «Обитель милосердия» (2). Выставка «Драгоценность в лотосе», совсем другая, снова показывает, как обширны и разнообразны возможности нашего музея в рассказах о многоликости мировых культур. Замечательные коллекции представляют искусство тибетского буддизма, распространенного на территории России и ориентированного на духовные традиции культурной области, являющейся сегодня тибетским автономным районом Китайской Народной Республики. Заметим, что среди главных аспектов выставки — анализ китайских влияний и взаимодействий в буддийском искусстве.
«Е. П. Блавацкая неразрывно связала свое имя с историей того движения, которое называется то нео-будизмом, западным буддизмом, эзотерическим буддизмом, — то теософией, или теософизмом. Уже сопоставление этих названий вызывает некоторое недоумение. Известно, что основная характерная черта буддизма (за которую его так высоко ценят некоторые новейшие европейские философы) состоит в непризнании Бога, т. е. единого, абсолютного существа, как положительного начала всего существующего. <…> Мы имеем здесь дело с любопытным явлением наступательного движения буддизма на западный мир. Утверждать невозможность такого движения на основании мирного и пассивного характера буддизма, которому будто бы чужд всякий прозелитизм, есть явная нелепость. Ибо без прозелитизма религия, возникшая на берегах Ганга, не могла бы распространиться до Малакки в Филиппинских островах, до Японии и Сибири».
В. С. Соловьёв. Заметка о Е. П. Блаватской (1892)
Выставка поражает взгляд своей красотой и тут же — академичностью. Перед нами энциклопедия буддийского ритуала и его отражение в искусстве. Бронзовые статуи тибетского пантеона с подробным описанием значения поз и жестов, развития и смены способов обработки бронзы. Замечательная живопись на шелке, маски для мистерий, амулеты и фрагменты настенных росписей.
Целый мир, который как бы легко раскладывается по полочкам, но на самом деле сияет как единый свет далекого, но привлекательного мира, якобы знающего, как избавить людей от страданий.
Над созданием Дацана рядом с буддийскими священнослужителями работали прекрасные архитекторы и инженеры, а главное — замечательные художники, среди которых —легендарный Николай Рерих, вечный символ петербургского буддизма и мистической мечты о Тибете. В совет по строительству вошли крупнейшие ученые и искусствоведы. Результат стал образцом корректного сочетания науки и религии. Частью этого образцового сочетания стали те петербургские коллекции буддийского искусства, из которых сформировался «текст» выставки. Одни только имена собирателей — драгоценное жемчужное ожерелье. Ухтомский, камергер двора, создатель одной из лучших в мире буддийских коллекций, сразу получившей международное признание. Петр Козлов, великий путешественник, открывший Хара Хото и знаменитого двухголового Будду. Юрий Рерих — продолжатель духовного подвига своего отца и великий знаток буддийской живописи. Бори Панкратов — удивительно совместивший академическое собирательство с академическим же качеством практической дипломатической работы. И так далее…
Дацан и коллекции Эрмитажа удивительно дополняют друг друга. Служители храма принимают участие в наших торжественных церемониях открытия выставок, а сам он, если присмотреться, виден из нового здания Эрмитажа в Старой Деревне, где есть дополнительный к Зимнему дворцу новый зал буддийского искусства.
«Ом Мани Падме Хум». Это священная фраза, ставшая именем выставки, совсем не чужда для многих поколений ленинградцев и петербуржцев.
МИХАИЛ ПИОТРОВСКИЙ
(1) Этот материал посвящен выставке «“Драгоценность в лотосе”: искусство тибетского буддизма. К 110-летию Санкт-Петербургского буддийского храма “Дацан Гунзэчойнэй”» (Манеж Малого Эрмитажа, 25 октября 2025 — 8 февраля 2026), приуроченной к 110-летию Санкт-Петербургского буддийского храма «Дацан Гунзэчойнэй» и познакомившей посетителей с уникальной эрмитажной коллекцией искусства тибетского буддизма.
(2) «“Обитель милосердия”. Искусство тибетского буддизма». 10 октября 2015 – 17 января 2016.
*** Иллюстрации и полный текст статьи — в выпуске №43 журнала «Государственный Эрмитаж»
